Айрин - Дворец Галеон. Воздух в Галеоне был густым от мириад ароматов: сладкие фрукты сплетались с терпкими винами, а удушающие шлейфы дорогих парфюмов, кажется, будет преследовать даже вне стен дворца. Одни видели лишь сверкающую обертку - изящные наряды, дышащие дороговизной и пестротой. Другие же замечали лживые речи и лицемерные улыбки. Каждый представитель эльфийской знати, надевая маску радушия
Сменив платье на броню Небесного Гвардейца, Мариэль отправилась в любимое место Айрина. Восточный Эладиэн всегда манил её тишиной, островком покоя, где время, казалось, текло иначе. Эльфийка, сбросив облик Вольной Птицы, ступила на тёплую землю рядом под тенью плакучей ивой. Её губы тронула лёгкая улыбка, пальцы осторожно коснулись шершавого ствола. Пару раз она засыпала под ивой, убаюканная шелестом
Рассвет забрезжил, когда сон ещё цепко держал мир, и за скудной трапезой прозвучала весть: сегодня им предстояло вернуться к точке перехода, чтобы наладить связь с учёными Кадагана. После – сбор небольшого отряда: Жилин, Бейбут, Осокин, Коленвалина. В сопровождении двух механоидов пехоты и одного стрелкового. Природа встретила их холодным, пронизывающим ветром. Сырой воздух пробирал до костей,
Северное Загорье - Лихоборье. Воздух стал густым и вязким, впитав в себя промозглую сырость и ароматы гниющих листьев, смешанные с чем-то едким – как будто кто-то недавно жёг сухие травы. Привычная для этих мест мгла сгустилась, превратившись в молочную завесу, окутавшую всё непроницаемой стеной. Это не просто предрассветная сумрачная дымка, это – дыхание приближающейся ночи, когда грань между мирами
Умойр. Нижгород – Белозёрье. В полночь над полем разливалась прохлада воды и пряный аромат цветов. Шелест листвы, приглушенный плеск озерной глади и звонкий, неудержимый смех юных девиц сливались в единую, чарующую музыку. Наступал праздник Ивана и Купавы - древний праздник воды и огня, когда завеса между мирами истончается, и каждый шёпот может обернуться прозорливым знамением. На поляне у
С наступлением сумерек в лагере воцарилась новая суета. Добыча, доставленная отрядом Осокина, привлекала всеобщее внимание. Огромная шкура хищника, отливающая сине-зелеными переливами, была бережно расстелена у костра, а массивное тело существа, покоившееся на импровизированных носилках, служило внушающим напоминанием о пережитом приключении. Те, кто не участвовал в вылазке, с любопытством
Астралина, обычно невозмутимая и прагматичная, с тревогой ощущала, как внутри нее нарастает беспокойство. История ‘Маленькой Императрице’ и её таинственной владелицы, отправившейся в астральные дали и нашедшей там свою погибель, засела в её сознании, как заноза. Необъяснимое исчезновение роскошного лайнера, его внезапное появление в неизведанных глубинах астрала, признанный – пустым, безмолвным
Голос в сознании Астралины пульсировал, направляя её. Она воздела руку, облаченную в перчатку с древней руной. Хадаганка замерла, наблюдая, как хитиновые жвалы, дрогнувшие от невидимой силы, начали расступаться, открывая путь к мерцающему сферическому объекту. – Это… То, что она берегла? – выдохнул Зэм, в его голосе смешались трепет и необъяснимый страх. Элеонора медленно приблизилась к парящей
Северный плацдарм. Здание астрального порта. Астрал. Сколько же неизведанного таится в его бездонных глубинах? Бесчисленное множество загадок, и с каждым новым исследованием астральные логистики и первопроходцы неизменно открывают что-то удивительное: будь то загадочные червоточины, врата в неведомые миры с их обитателями, или же обломки кораблей, столь разительно отличающиеся от привычных
Восставшая поднялась со своего места, подошла к книжному шкафу и извлекла оттуда черную папку. Опустившись на своё насиженное место, она протянула папку Элеоноре. – Эта история берёт своё начало в те годы, когда Незеб укрепил позиции Империи, объединив хадаганцев, орков и восставших. Великому вождю было не положено проявлять слабости. Его имя стало синонимом непоколебимой воли, стальной хватки и
Утренний туман ещё лениво клубился над полем, словно не желая уступать место новому дню, но в лагере уже звенели бодрые голоса. Казалось, вчерашний, хоть и скромный, праздник ничуть не задержал изыскателей в объятиях хмельного сна. Они спешили, готовясь к выходу на испытания. Изыскатели разделились на несколько групп: первая - займётся тестами Бурильщика, вторая - тестами Лесоруба, третья - добычей
Солнце, едва коснувшись горизонта, разлило по облакам причудливые мазки золота и робкого румянца зари. Лёгкая дымка тумана, словно застенчивая вуаль, ещё клубилась над просыпающейся землёй, даря воздуху нотки прохлады и свежести. В глубоком пространстве пещеры витали терпкие запахи свежесрубленной древесины и истлевающего кострища, всю ночь согревавшего дежурных. Там и тут шептались приглушенные
