Iterum. Чужой среди своих

Вопрос бойца не содержал ничего необычного. Обычное профессиональное любопытство человека, привыкшего задавать вопросы и получать на них ответы. Но меня всё равно не покидало ощущение, что за моим молчанием кроется нечто большее — недоверие, которое я не мог развеять, даже если бы очень захотел. Выкладывать всю подноготную о том, как меня занесло в эти земли, было не просто глупо — это было опасно. По крайней мере, пока я не пойму, кто передо мной и чем здесь дышат.

Я молчал. Мой собеседник не торопил. Он стоял напротив, прислонившись плечом к замшелому валуну, и продолжал оценивать меня взглядом — цепким, внимательным, каким смотрят на вещь, которую ещё не решили, покупать или нет. Тишина между нами длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы человек без дурных намерений начал нервничать. А тот, кому есть что скрывать, — начал бы говорить лишнее.

— Не пугайся так, — мужчина наконец отлепился от камня, шагнул вперёд и протянул руку. Голос у него был низкий, спокойный, без той фальшивой доброжелательности, которой часто прикрываются люди, желающие втереться в доверие. — Пахом Рогов, Сыскной Приказ на службе Кании.

— Феофил, — я ответил на рукопожатие. Ладонь у него оказалась сухой, мозолистой, с крепкой хваткой. Рука человека, который не просто носит оружие, но и умеет им пользоваться.

— Просто Феофил? Ни Дома, ни фамилии?

— Не помню…

Пахом понимающе кивнул, и в этом кивке мне почудилось что-то похожее на сочувствие. Или на узнавание. Будто он уже встречал таких, как я.

— Ну, цвет кожи здоровый, значит, не вампир. Уже хорошо.

— Вампир? — я невольно поморщился. Слово прозвучало слишком… пафосно? Или слишком реально для того, кто всего минуту назад был уверен, что бредёт по выжженной степи в полном одиночестве.

— Не забивай голову, сначала нужно добраться до столицы, а там уже твои родичи всё объяснят.

— Столицы?

Вот тут я, кажется, переборщил. Даже с провалами в памяти невозможно забыть столицу собственной страны. Но Пахом воспринял моё неведение иначе — как подтверждение того, что головой я приложился знатно. В воздухе повисла тишина. Неловкая, тягучая, как лесная смола. И в эту тишину ворвались они.

— Дааа, вот дела! Эльфику головушку хорошо так отбили, раз базу не знает! — писклявый голос прозвучал откуда-то снизу и слева. Я опустил взгляд и обнаружил, что вокруг нас уже собрались трое существ, которых я поначалу принял за особо лохматые валуны. Гибберлинги. Я узнал их — из игры, из бесчисленных часов, проведённых за монитором. Но здесь они были не картинкой на экране. Здесь они дышали, пахли чем-то пряным, вроде бы корицей, но с примесью откровенного болота, и смотрели на меня с той степенью наглого любопытства, которая бывает только у существ, уверенных в собственной безнаказанности. — Пахом, а давай я с братиками его до портала провожу? Мы быстренько, по-тихому, комар носа не подточит!

— Ага, так я вас и отпустил. Уйдёте и не вернётесь. С вами пойду.

Гибберлинги переглянулись с таким видом, будто их только что уличили в чём-то постыдном, но спорить не стали. Вместо этого они с деловитой суетой принялись собирать свои пожитки: два серых мешка, в которых угадывались очертания круглых предметов, пару фляг и какой-то свёрток, источавший запах, к которому я предпочёл не присматриваться. Пахом махнул рукой — жест, не оставляющий сомнений в том, что возражения не принимаются. Мы выдвинулись в сторону возвышавшейся над холмами крепости. Орешек. Название звучало почти по-домашнему. Но вид этого места не располагал к уюту. Крепость горела. Не вся, конечно, но пламя полыхало в трёх башнях и у основания стен, где, видимо, прорвали оборону. Дым поднимался к небу тяжёлыми, жирными клубами, застилая солнце и окрашивая его в багровый цвет.

Пока мы шли, молчание разбавлялось подробными пояснениями. Взял на себя роль гида Пахом, в то время как гибберлинги то убегали, то возвращались. Одним словом, игрались по пути.

— Мы идём в сторону Орешка. Крепость стратегическая, сейчас в осаде. Кем захвачена — сказать не могу, государственная тайна. Одно скажу: те ещё паразиты.

Агент Сыскного приказа сплюнул на землю с такой искренней ненавистью, что я невольно проникся. Враг у стен — это всегда личное, даже если ты простой агент, а не солдат на передовой.

— Стоит там наш воевода — Владимир Залесский. Умный мужик, из рода Залесских. Даст добро на телепорт, отправишься в Новоград — нашу столицу. А там уже разберёшься. Можно было бы и пешком, но идти далековато, да и стражники не факт, что пропустят. В последнее время они настороже, всех досматривают… А, животинок не бойся, они тут у нас спокойные. Если не пугать.

Он указал пальцем на змей и пауков, мимо которых мы проходили. Синяя чешуя, сверкающие лазурным оттенком глаза, сочащиеся ядом клыки змей всем видом говорили об опасности. Внешний вид полуметровых пауков аналогично не внушал доверия. Я попытался оценить их силу интуитивно, и где-то на периферии сознания мелькнули цифры: девять. Девятый уровень. Невысокий показатель для здешних монстров, но для меня, только что очнувшегося и плохо понимающего, где нахожусь, даже такие твари могли стать серьёзной проблемой. Впрочем, как и сказал Пахом, они не интересовались нами. Мы шли мимо них, будто прогуливались по зоопарку. Только без клеток, с полным контактом.

Братья Сипатые (такой была фамилия гибберлингов) похлопали меня по бедру, так как рост не позволял похлопать по спине.

— Если хочется острых ощущений, можешь погладить вон того паука, — глаза гибберлингов сверкнули озорством. — Не боись, если что прикроем!

Сказать по правде, меня действительно заинтересовали эти существа. Приблизившись к одному из пауков и убедившись, что он не агрессивен, я положил свою ладонь на его голову с восемью глазами. В момент прикосновения передо мной, в воздухе, появилось изумрудного цвета окошко с информацией: «Паук-теневик. 9 уровень. Уровень здоровья 100%. Нейтрален». «Награда за убийство не предусмотрена, опыт за убийство не предусмотрен». «Угроза жизни отсутствует».

Паук посмотрел на меня. Лапки существа затряслись, и спустя мгновение оно убежало прочь. В это же время вся остальная живность, будто почувствовав опасность, в спешке разбрелась по всей территории в надежде скрыться.

— Ну вот, — один из гибберлингов разочарованно вздохнул, — видимо, ты силён, раз паучки со змейками разбежались…

— Наигрались? — Пахом оповестил нас о своём присутствии. — А теперь идём дальше. У меня не так много времени, чтобы тратить его на такую чепуху.

Я решился обсудить произошедшее с провожатыми:

— У паука был уровень…

— Уровень? Ты о чём?

— Ну, уровень существа. Количество здоровья, угроза жизни…

— Не, брат, такой магии отродясь не существовало. Как прибудем к порталу, получим добро от Залесского, сразу иди в церковь. Там наши священники тебя вылечат, сейчас ты совсем плох.

Мы продолжили путь, но в этот раз я пропускал мимо ушей все объяснения Пахома, углубившись в собственные размышления. Это определённо не был бред или галлюцинация — я видел эту информацию отчётливо. Более того, аналогичные «окошки» теперь отображались над головами мужчины и пушистых. Каждый был тринадцатого уровня — на четыре уровня выше местной живности, что объясняло, почему они так спокойно перемещались по этим землям, не опасаясь нападения. Уровень опасности отсутствовал. «Мне не хватает информации об этом мире, — подумал я. — Возможно, в столице я узнаю больше. Пока повременим с вопросами».

— Ну вот, мы прибыли, — голос Рогова вывел меня из потока размышлений, и я увидел военный лагерь в стиле позднего Средневековья. Раскинутый шатёр главнокомандующего, тренировочные манекены, катапульты, направленные в сторону дымящейся крепости, солдаты, снующие туда-сюда, — всё это указывало на то, что боевые действия ведутся. Только было не ясно, кто побеждает.

Сам главнокомандующий, видимо, находился внутри шатра. Пахом что-то показал стражникам на входе, и нас без особых сложностей пропустили. Владимир Залесский, он же воевода, он же главнокомандующий, сидел за столом и заполнял какие-то бумаги. То ли рапорт, то ли приказ об увеличении поставок в гарнизон. Пахом встал по стойке «смирно» и продекламировал:

— Кания — это будущее!

— Империя — заблудшие овцы, — не отрываясь от заполнения бумаг произнёс воевода. — Сыскной Приказ? Есть какое-либо поручение от Айденуса?

— Никак нет, воевода. Нами, в лице меня, Пахома Рогова, и торговцев из семейки Сипатых, был обнаружен эльф подле Джунских руин у подножья Гадючьего Плато. Эльфа зовут Феофил, и это всё, что он помнит. Согласно соглашению с союзными эльфами, просьба дать разрешение на использование портала для перемещения эльфа в Новоград, эльфийский квартал.

— Вот как… — впервые за всё время Залесский оторвался от бумаг и посмотрел на меня. — А к какому Дому этот эльф принадлежит?

— Он не помнит!

— Не помнит? Очень странно. Обычно эльфы любят хвастаться своими Домами. Хм…

Пока за пределами шатра раздавались гомон, гул, звуки впечатывающихся в землю шагов, внутри же творилась иная музыка. Настороженность воеводы была понятна. Как человеку военной закалки, ему было несложно определить, кто перед ним: враг или друг. В обычной ситуации. Сейчас же перед ним стоял или искусный шпион, или действительно пострадавший из эльфийского рода. Вопрос был в том, как определить возникшую переменную.

— Эльф по имени Феофил, — теперь матёрый вояка обратился ко мне, — расскажи мне всё, что ты знаешь. Только тогда я смогу принять окончательное реше…

— Главнокомандующий! Беда!

В шатёр ворвался воин-ополченец. Вид у него был неутешительным: лицо всё в поту, дыхание сбивалось, а тело содрогалось от необъяснимой дрожи. В глазах же отчётливо читалась паника. Воевода развернулся и начал вести диалог с появившимся бойцом.

— Докладывай, что произошло!

— После последней стычки с противником наша дружина слегла с необъяснимым недугом.

— А священники на что?

— Священники не могут помочь! Исцеление святой силой не помогает! Вы должны сами это увидеть!

— Веди, — воевода обернулся к Рогову, Сипатым и ко мне. — Вы тоже за мной. Позже разберёмся с личностью нашего гостя. Сейчас возникла опасность пострашнее.

Покинув штаб главнокомандующего, мы увидели то, о чём говорил ворвавшийся на середине беседы воин. Прямо перед шатром, на расстеленных плащах и одеялах, штабелями лежали тела. Десятки тел. Они не стонали, не метались в горячке, не просили пить. Они просто лежали, уставившись в небо невидящими глазами, и дышали — редко, тяжело, с хрипами, от которых мороз продирал по коже.

Лагерь гудел, как растревоженный улей. Солдаты метались между палатками, кто-то тащил охапки чистых тряпок, кто-то — вёдра с водой. Над больными суетились священники в светлых одеждах с символом Кании — стилизованным солнцем с расходящимися лучами. Они опускались на колени, возлагали руки, шептали молитвы. Их ладони слабо светились — я видел это отчётливо. Свет пытался течь в тела страждущих. И ничего не происходило.

Рядом с лазаретом под открытым небом стояла женщина в синем балахоне, расшитом серебряными нитями, — хранительница портала Кира Власова. Она не участвовала в исцелении, но внимательно наблюдала за происходящим, время от времени сверяясь с небольшим амулетом на поясе, который, судя по всему, показывал состояние телепортационной сети. Чуть поодаль, опершись на старый, видавший виды меч, стоял канийский ветеран Кудеяр Ножьев. Его лицо, изрезанное шрамами, не выражало ничего, кроме усталой обречённости — он слишком многое повидал, чтобы удивляться очередной напасти, но и слишком многое потерял, чтобы оставаться равнодушным к гибели молодых солдат. Двое купцов — Дмитрий Уварков и Вера Бережнова — замерли у своей повозки, прижавшись друг к другу. Их товар, предназначенный для продажи в осаждённой крепости, так и остался лежать в ящиках — теперь никто не думал о торговле. Тарас Подгорнов, торговавший походным снаряжением, растерянно перебирал свои мешки с пельменями и берёзовым соком, не зная, куда их деть и кому предложить.

Среди священников выделялся один — эльф в белоснежных одеждах, чьи длинные светлые волосы были стянуты в аккуратный хвост. Николя де Плюи, эльфийский капеллан, прикомандированный к лагерю для координации действий с союзниками. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас было искажено гримасой напряжения. Он делал то же, что и остальные, — пытался направить свет в тела больных, но его усилия, как и усилия людей, не приносили результата. Рядом с ним, чуть позади, стояла женщина в таких же белых одеждах — Миранда ди Плюи, служительница Света, отвечавшая за обряды воскрешения. В обычное время её работа заключалась в том, чтобы возвращать павших воинов к жизни, если их Искра ещё не покинула пределы Чистилища. Сейчас она стояла беспомощная, не зная, что делать. Воскрешение требует, чтобы тело было готово принять Искру. А здесь даже живые не могли удержать свою душу.

— Твою ж… — выдохнул Пахом. — Это хуже, чем я думал.

Воевода, не говоря ни слова, направился к ближайшей группе целителей.

— Докладывайте!

Пожилой священник с седой бородой и измождённым лицом поднялся с колен. Руки его дрожали.

— Ваша милость… мы не понимаем, что происходит. Сила уходит в них и не возвращается. Не исцеляет. Не облегчает страданий. Просто… исчезает.

— Как это — исчезает? — нахмурился Залесский.

— Обычно исцеление — это воззвание к силе Света, — вмешался молодой послушник в буром балахоне. — Слово влечет силу и та тело лечит. А здесь слова уходят в пустоту. Как в бездонный колодец.

— Совсем плохо? Маги, алхимики пытались? — спросил Пахом.

— Пробовали все и всё. Ничего не действует. Даже сильнейшие зелья — только запасы израсходовали.

Залесский прошёл к ближайшему больному. Молодой парень, почти мальчишка, с ещё не пробившейся бородкой. Воевода опустился рядом на корточки, положил руку на лоб.

— Холодный. Совсем холодный. А ведь дышит.

— Они все такие, ваша милость, — всхлипнул кто-то из солдат. — Холодные, как мертвецы. Но живые. Пока живые.

Я стоял чуть поодаль, наблюдая. И чем дольше я смотрел, тем отчётливее понимал: я вижу то, чего не видят они. Над каждым больным висела табличка. Изумрудная, системная. Но теперь она была не зелёной — она пульсировала тревожным багрянцем. Я сконцентрировался, и перед глазами развернулась картина: уровень здоровья падал с каждым часом, состояние определялось как критическое. Но главное было не в этом. Главное я увидел, когда попытался заглянуть глубже.

Искры. Души этих людей.

В памяти всплыло то, что я слышал краем уха от Пахома и гибберлингов. Искра — эссенция жизни разумного существа. После смерти тела она уходит в Чистилище — особое пространство, буфер между мирами, где решается её судьба. Если существо верит в Свет, Искра может вернуться в тело. Если нет — отправиться на перерождение или быть пойманной в магическую темницу. Механика, знакомая каждому игроку в «Аллоды Онлайн». Там, в игре, это была просто игровая механика: умер — жди, пока тебя воскресят, или возрождайся на ближайшем алтаре. Здесь же это было реальностью, живой и пугающей своей подлинностью.

Искры этих людей не ушли в Чистилище. Они оставались в телах, связанные с ними тонкой, едва заметной нитью. Но эта нить была поражена. Тёмная, пульсирующая энергия опутывала Искру, блокировала её, не давала ни исцелиться, ни уйти. Словно кто-то или что-то держало души этих людей в заложниках, высасывая из них жизнь капля за каплей.

— Есть идеи, эльф? — голос Пахома вырвал меня из размышлений.

Я посмотрел на него. Потом на воеводу. Потом на десятки умирающих людей, разложенных прямо на земле.

— Есть, — сказал я тихо.

Залесский обернулся ко мне. В его глазах читалась усталость, злость и отчаяние человека, который привык решать проблемы мечом, но столкнулся с тем, что меч бессилен.

— Говори.

— Дело не в теле. Дело в Искре. Она поражена. Священники льют свет в тело, но тело — только оболочка. Пока Искра блокирована, исцеление невозможно.

Наступила тишина. Священники смотрели на меня с недоумением, смешанным с обидой. Эльф-капеллан Николя де Плюи шагнул вперёд, его глаза сузились.

— Ты говоришь о том, чего не может знать никто, кроме посвящённых высших кругов. Откуда эльфу без памяти, без Дома, без имени известно о природе Искры?

— Неважно, — резко оборвал его Залесский. — Важно другое: ты можешь это исправить?

Я встретил его взгляд. И ответил честно:

— Я не знаю. Но я чувствую… — я приложил руку к груди, туда, где под доспехами теплилось что-то, похожее на маленький огонёк. — Я чувствую, что могу попробовать.

— Пробовать? — усмехнулся молодой маг. — Мы тут все пробуем уже третий день. И что? Люди умирают.

— Заткнись, — коротко бросил Пахом. Маг осекся.

Воевода молчал. Секунды тянулись бесконечно долго. Я видел, как в его голове борются доводы разума и отчаяние. С одной стороны — перед ним эльф без памяти, без рода, без документов. С другой — люди гибнут, а никто не может помочь.

— Ваша милость, — подал голос один из гибберлингов неожиданно серьёзно. — Мы видели, как он с пауками разговаривал. И пауки сдриснули. В нём сила есть. Чужая, но есть.

— И что с того? — фыркнул Кудеяр Ножьев, ветеран, до этого хранивший молчание. Его голос звучал глухо, как камни, падающие в колодец. — Силы много, ума мало. Я таких видал. Они долго не живут.

— А ты бы помолчал, старый, — огрызнулся Пахом. — Твои советы нам уже три года в спину стреляют.

— Мальчишка, — усмехнулся ветеран, но спорить не стал.

Залесский поднял руку, призывая к тишине. Его взгляд был прикован ко мне.

— Пробуй. Но если навредишь хоть одному — лично прикончу.

— Договорились.

Я подошёл к ближайшему больному — тому самому мальчишке с холодным лбом. Опустился на колени рядом с ним. В глаза бросилась табличка: «Добрыня, воин 3-й дружины. Уровень 5. Здоровье: 18 из 290. Состояние: без сознания. Искра: поражена тёмной энергией. Связь с телом: блокирована».

Очищение Искры. В игре мой капеллан делал это одним нажатием кнопки. Свет, вспышка, анимация, готово. Здесь не было кнопок. Не было макросов. Не было панели заклинаний. Был только я, умирающий мальчишка и странное, пульсирующее тепло в груди.

Я положил руки ему на грудь. Закрыл глаза.

«Ну давай, — подумал я. — Ты же капеллан. Ты должен уметь это делать».

Ничего.

Я попытался представить свет. Белый, чистый, льющийся откуда-то сверху. Представил, как он входит в меня, проходит через руки и втекает в тело мальчишки. Я напрягся, пытаясь направить эту воображаемую энергию, но она не слушалась. Она была как вода, которую пытаешься удержать в кулаке, — просачивалась сквозь пальцы, не принося никакой пользы.

Я открыл глаза. Мальчишка по-прежнему лежал неподвижно. Ничего не изменилось.

— Не выходит, — прошептал я, чувствуя, как внутри поднимается отчаяние. — Я не знаю, как…

— Шепотом надо, — раздался тихий голос сбоку.

Я обернулся. Миранда ди Плюи, служительница Света, стояла на коленях рядом. Её лицо, бледное и усталое, выражало не насмешку, а сочувствие.

— Эльфийские капелланы не кричат и не напрягаются, — сказала она мягко. — Они шепчут. Как будто тайну доверяют. Свет не берут силой — его просят прийти.

Я посмотрел на неё. Потом на Николя, который, услышав слова Миранды, чуть заметно кивнул. В его глазах мелькнуло что-то вроде уважения к сестре, которая не побоялась подсказать чужому.

Я закрыл глаза снова. Сделал глубокий вдох. И зашептал.

Я не знал слов. Не знал молитв, не знал заклинаний. Но губы сами сложились в звуки — странные, певучие, незнакомые. Словно кто-то внутри меня, дремавший до этого момента, проснулся и заговорил на языке, который я никогда не учил. Сначала ничего не происходило. Потом тепло в груди вспыхнуло ярче. Я перестал пытаться контролировать его. Перестал напрягаться. Я просто шептал, позволяя словам течь свободно, и чувствовал, как они резонируют с чем-то глубоко внутри.

А потом я перестал думать о том, как это работает. Я просто представил, как мой внутренний свет тянется к свету мальчишки. Как две свечи, стоящие рядом, тянутся друг к другу пламенем. Я не толкал, не направлял, не приказывал. Я просто позволил своему свету захотеть помочь. И он откликнулся.

Золотистое сияние разлилось по моим рукам, мягкое, тёплое, живое. Я открыл глаза и увидел, как оно перетекает с моих ладоней на грудь мальчишки, проникает сквозь ткань, сквозь кожу, сквозь плоть — туда, где билась его Искра.

Я видел это внутренним взором так же ясно, как видел стоящих вокруг людей. Искра Добрыни была похожа на маленький огонёк. Тусклый, почти погасший, опутанный чёрными нитями, которые пульсировали в унисон, высасывая жизнь. Нити шевелились, как живые, впиваясь в свет Искры всё глубже. Мой свет коснулся их. И тьма зашипела.

Чёрные нити затрепетали, закрутились, пытаясь ускользнуть от золотого сияния. Но свет был повсюду. Он тек из моих рук, заливая тело мальчишки, проникая в каждую клетку, добираясь до самой сердцевины. Я чувствовал это. Чувствовал каждую нить, каждую вспышку сопротивления, каждую каплю тьмы, которую свет выжигал без остатка. Тьма не сдавалась легко. Она цеплялась за Искру, пыталась уйти глубже, спрятаться в укромных уголках души. Но свет был настойчив. Я не давил на него, не пытался ускорить — я просто продолжал шептать, продолжал позволять ему течь, и он делал своё дело сам.

И вдруг нити лопнули. Все сразу. Тьма рассыпалась пеплом, исчезла, растворилась в золотом сиянии. Искра мальчишки вспыхнула ярче, расправилась, словно цветок, на который пролился дождь. Связь с телом, до этого заблокированная, восстановилась в одно мгновение.

Я открыл глаза.

Мои руки всё ещё светились, но уже слабее. Добрыня вздохнул — глубоко, полной грудью, как человек, который только что вынырнул из воды. Повернул голову и посмотрел на меня.

— Ты кто? — спросил он хрипло.

А потом его глаза закатились, и он провалился в глубокий, здоровый сон.

Я покачнулся. В глазах потемнело, мир поплыл. Кто-то подхватил меня под руки, не давая упасть.

— Тихо-тихо, герой, — голос Пахома звучал откуда-то издалека. — Ты своё дело сделал. Теперь отдыхай.

— Искра… — прошептал я. — Она была поражена. Я очистил…

— Видели, — ответил воевода. Его лицо расплывалось перед глазами, но голос звучал чётко. — Все видели.

Я почувствовал, как меня усаживают на что-то мягкое. Кто-то сунул в руки кружку с тёплым, пахнущим травами питьём. Я сделал глоток, и тепло разлилось по телу, возвращая силы.

Вокруг меня собрались люди. Священники смотрели с уважением, смешанным с недоумением. Солдаты — с надеждой, которая только начинает рождаться там, где её уже похоронили. Купцы Уварков и Бережнова переглядывались, что-то тихо обсуждая, а Тарас Подгорнов, недолго думая, протянул мне миску с дымящимися пельменями:

— Ешь, эльф. Силы нужны. Бесплатно, за такое дело.

Я не стал отказываться. Пельмени оказались удивительно вкусными — с мясом, с перцем, с той самой домашней теплотой, которая напомнила мне о чём-то давно забытом. О доме, которого у меня теперь не было.

— Феофил, — голос Залесского прозвучал рядом. Я поднял голову. Воевода стоял напротив, и в его глазах уже не было прежнего недоверия. — Ты спас жизнь моему солдату. Этого достаточно, чтобы я закрыл глаза на твоё происхождение и отсутствие памяти. Порталом воспользуешься. А если сможешь помочь остальным…

— Смогу, — сказал я, ставя пустую миску. — Но мне нужно время. И тишина. И чтобы никто не мешал.

Залесский кивнул и обернулся к своим людям:

— Расчистить пространство вокруг эльфа. Священникам — наблюдать и учиться. Всем остальным — не мешать. Если кто помешает — лишу звания и отправлю на передовую лично под катапульты.

Я усмехнулся. Эффективная мотивация. Солдаты расступились, освобождая место вокруг меня и нескольких ближайших больных. Священники, включая Николя и Миранду, устроились поодаль, готовые наблюдать. Кира Власова подошла ближе, держа наготове свой амулет — видимо, хотела убедиться, что портал, через который меня планировали отправить, выдержит такую нагрузку. Кудеяр Ножьев, старый ветеран, не удержался и буркнул:

— Если выживет — признаю, что ошибался. Если нет — сам похороню.

Я не стал отвечать. Вместо этого я перевёл взгляд на следующего больного и начал шептать снова.

Это было легче, чем в первый раз. Я уже знал, как это делается. Я не напрягался, не пытался контролировать — я просто просил. И свет приходил. Он тек через меня, чистый и тёплый, находил поражённые Искры и очищал их, одну за другой. Я не считал, сколько времени это заняло. Может, час. Может, три. Когда я закончил с последним из тяжелобольных, силы окончательно покинули меня. Я откинулся на чью-то протянутую руку и закрыл глаза.

— Четырнадцать человек, — услышал я голос Миранды ди Плюи, в котором звучало благоговение. — Он вытащил четырнадцать человек. За один раз. Это… это невозможно.

— Возможно, — ответил ей Николя. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалось что-то новое — уважение. — Просто это не наша магия.

Я открыл глаза и посмотрел на эльфийского капеллана. Тот встретил мой взгляд и чуть заметно склонил голову — жест, который в эльфийской культуре означал признание. Я кивнул в ответ, не имея сил на большее.

— Воды ему, — распорядился Залесский. — И место в шатре для отдыха.

— Не надо шатра, — я покачал головой, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — Мне нужно… к порталу. В столицу.

— Завтра, — твёрдо сказал воевода. — Сегодня ты никуда не пойдёшь. Кира, — он обратился к хранительнице портала, — подготовь телепорт к утру. И проследи, чтобы всё было стабильно. Не хватало ещё, чтобы эльф разлетелся на части по дороге.

— Будет сделано, ваша милость, — женщина в синем балахоне склонила голову.

— А ты, — Залесский посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку, — отдыхай. Завтра поговорим.

Меня уложили на расстеленный плащ, подсунули под голову свёрток. Кто-то накрыл меня сверху тёплой тканью. Пахом устроился рядом, доставая из-за пазухи флягу.

— Будешь? — спросил он, протягивая мне. Я мотнул головой. — Тогда я сам. За твоё здоровье, эльф.

Он сделал большой глоток, крякнул и продолжил:

— Ты, это… не думай, что я в долгу. Но если что — обращайся. У Сыскного Приказа связи широкие.

Я хотел ответить, но сон уже накрывал меня тёплой, мягкой волной. Над головой висела знакомая изумрудная табличка: «Феофил, эльф-капеллан. Уровень 8. Здоровье: 45 из 320. Мана: 0 из 280. Эффекты: глубокая усталость, резерв Света восстанавливается». Я улыбнулся. В игре такого не было. Там не нужно было шептать. Там не нужно было чувствовать. Там всё решали цифры, проценты и вовремя нажатые кнопки. Здесь всё было иначе. Здесь это было по-настоящему.

А перед тем, как провалиться в сон окончательно, я услышал голос старого ветерана Кудеяра Ножьева, который произнёс негромко, но так, что услышали все:

— Ладно, эльф. Признаю. Ошибался. Живи. Завтра ко мне зайди — научу мечом махать. А то с такой силой, а без умения — первый же гоблин в лесу зарежет.

Я хотел сказать, что в лесу водятся монстры девятого уровня, а я пока восьмой, и это действительно проблема, но сил не было даже на улыбку. Я провалился в темноту, унося с собой тепло чужой благодарности и странное ощущение, что этот мир, каким бы чужим он ни казался, постепенно становится моим.

---

Спасибо за прочтение.
С предыдущими главами можно ознакомиться по ссылкам:

Iterum. Пролог: https://vk.com/@350903814-nachalo

Iterum. Начало пути: https://vk.com/@350903814-iterum-nachalo-puti

© Проект: Аллоды Онлайн — Автор: ФеофилXX